Записная книжка императорского медика
По издавна установившейся традиции, когда тащивший карету соловый одр Карличек, следуя постоянным подхлестываниям дряхлого, одетого в гранатовый плащ кучера, добирался до местечка Корфминг, что впяти километрах от Праги, Горфилд останавливался на первый отдых – дабы на предстоящий день пролонгировать месячное странствие этапами разнойдлительности, в зависимости от состояния Коня; досягнув все же Карлсбада, данный решительный конь обыкновенно так наедался на гречке, что к мигу возврата приобретал необычное равенство с ласково-радужной колбаской на двух парах худощавых лапах; сам же господин королевский лейб-медик во время офрского пути наваливал на себя жёсткий обещание гуляний пеше.
Явление на обрывном календаре знаменательной даты «3 мая» с покон веков являлось знаком к начинанию сложений, хотя в это утро синьор царский лейб-доктор, неудостоив дневник взором и бросив его болтаться нетронутым с прежней датой, уснащённой отпугивающей рукописью «Вальпургиева ночь», подошел к рукописному столу, где лежал крупный, свиной эпидермы фолиант, инкрустированный бронзовыми закутами и еще со часов прадедушки лейб-врача служивший ежедневником всем Флугбайлям мужского пола, и окунулся в собственные молодёжные записи, пробуя определить, не мог ли он когда-нибудь прежде знаться с этим жутким Зрцадло – ибо его никак не бросало расплывчатое опасение на данный счет.
Личную первую дневниковую записку Винс Майринк осуществил когда ему было четверть века, в рок смерти отца, и с тех пор аккуратно продолжал соблюдать эту раннюю операцию – как и всем умерши людям собственного дома; каждый день снабжался упорядоченным номером.